Home Contact Sitemap

Стильная Литература

отличающаяся от всех...

Вдумайтесь в эти слова:

Истинно высокое произведение всегда - как греческая трагедия, как творения Мелвилла, Толстого или Мольера - приводит в равновесие реальность и бунт, и они, сообщая друг другу силу, прорываются к свету, как вечно бьющийся родник самой жизни, радостной и мучительной. Вот тогда-то и рождается порой совершенно новый мир, отличный от повседневного и все-таки тот же самый, особый и вместе с тем универсальный, чистый и незащищенный, вызванный к жизни на несколько часов силой и неудовлетворенностью гения.
// Камю А.

Расслабьтесь и наслаждайтесь чтением.

img

Последние сто минут


ем его
собственный. Или генерал выражается фигурально?
- Сэр, фитаин - очень сильный мутаген, - устало произнес Бонн. - Я
совсем не уверен, что остальные встанут в строй, чем бы ни грозило
обратное. Кроме того, наш разговор зашел слишком далеко. Я, наверное,
зарвался.
- Похоже на то. - Метцов холодно посмотрел на него, затем перевел
взгляд на Яски, который судорожно сглотнул и, выпрямившись, всем видом
показывал, что не уступит. Майлзу хотелось провалиться сквозь землю.
- Если уж вы претендуете на то, чтобы командовать людьми, придется
мне, военному, поучить вас, технарей, как это делается, - решил Метцов. -
Сейчас вы оба пойдете и через двадцать минут построите своих людей возле
административного корпуса. Мы устроим небольшой старомодный урок
дисциплины.
- Но вы же не собираетесь на самом деле расстреливать? - беспокойно
спросил Яски.
Метцов угрюмо усмехнулся.
- Не думаю, что дойдет до этого. - Он обратился к Майлзу. - Какая
сейчас погода, младший лейтенант?
- Пять градусов мороза, сэр, - отчеканил Майлз. Он твердо решил
открывать рот только тогда, когда к нему обратятся.
- А ветер?
- Восточный, два с половиной метра в секунду.
- Превосходно. - Глаза Метцова по-волчьи сверкнули. - Вы свободны,
джентльмены. Посмотрим, как вы исполните приказ на сей раз.
Генерал Метцов в теплой куртке и перчатках стоял возле пустого
флагштока перед административным корпусом и смотрел на тускло освещенную
дорогу. Что он там высматривает? Майлз очень хотел бы знать это. Время
приближалось к полуночи. Яски и Бонн вместе со своими людьми стояли ровной
безмолвной шеренгой - полтора десятка человек в обогреваемых комбинезонах
и куртках.
Майлз снова поежился, не только от холода. Иссеченное шрамами лицо
Метцова выглядело усталым и ужасно старым. Генерал напомнил Майлзу деда,
когда тот был уже плох. Граф Петер, старый генерал, казался порой живой
окаменелостью. Старомодные уроки дисциплины, о которых упоминал Метцов,
были вполне во вкусе деда: они подразумевали применение резиновых шлангов
со свинцом внутри. Хотя кто знает, чем лакомилось воображение Метцова в
военной истории Барраяра.
На губах Метцова появилась нехорошая усмешка, и он повернул голову к
дороге, по которой кто-то двигался. Затем подозрительно сердечным тоном
обратился к Майлзу:
- Вы знаете, младший лейтенант, в чем был смысл тщательно
насаждаемого соперничества между родами войск, существовавшего на старушке
Земле? В случае мятежа всегда можно было уговорить пехоту стрелять в
моряков и наоборот.
- Мятеж? - воскликнул Майлз, забыв о своем решении говорить только
тогда, когда его спросят. Ему казалос

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   

Писатели учатся лишь тогда, когда они одновременно учат: они лучше всего овладевают знаниями, когда одновременно сообщают их другим.