Home Contact Sitemap

Стильная Литература

отличающаяся от всех...

Вдумайтесь в эти слова:

Истинно высокое произведение всегда - как греческая трагедия, как творения Мелвилла, Толстого или Мольера - приводит в равновесие реальность и бунт, и они, сообщая друг другу силу, прорываются к свету, как вечно бьющийся родник самой жизни, радостной и мучительной. Вот тогда-то и рождается порой совершенно новый мир, отличный от повседневного и все-таки тот же самый, особый и вместе с тем универсальный, чистый и незащищенный, вызванный к жизни на несколько часов силой и неудовлетворенностью гения.
// Камю А.

Расслабьтесь и наслаждайтесь чтением.

img

Последние сто минут


вянные глазки загорелись откровенным
любопытством. - А какой он?
Что за идиотский вопрос, раздраженно подумал Майлз. Адмирал, граф
Эйрел Форкосиган. Одна из самых заметных фигур в истории Барраяра за
последние полвека. Покоритель Комарры, герой отступления с Эскобара.
Лорд-регент в течение всех шестнадцати беспокойных лет несовершеннолетия
императора Грегора, доверенный премьер-министр в последующие четыре года.
Человек, разрушивший надежды претендовавшего на трон Фордариана,
организатор странной победы в Третьей цетагандийской войне. Военачальник,
двадцать лет державший в ежовых рукавицах раздираемый междоусобицами
Барраяр. Тот самый Форкосиган.
Я видел его смеющимся от всей души, когда он, стоя на пристани в
Форкосиган-Сюрло, громко командовал мною, когда я в первый раз
самостоятельно шел под парусами и, перевернувшись, без чужой помощи
выровнял яхту. Видел его плачущим и гораздо более пьяным, чем был вчера
ты, Ан, в тот день, когда мы узнали, что майор Дювалье казнен по обвинению
в шпионаже. Видел в ярости, с таким апоплексически-красным лицом, что мы
боялись за его сердце, когда пришло подробное сообщение об идиотских
приказах, приведших к последним беспорядкам в Солстайсе. Видел его
бродящим ранним утром по дому в нижнем белье и заставляющим сонную мать
подобрать ему два одинаковых носка. Он не похож ни на кого, Ан. Он
уникален.
- Он беспокоится о Барраяре, - сказал наконец Майлз, чувствуя, что
молчание затянулось. - Ему... трудно подражать.
К тому же его единственный ребенок калека. И с этим ничего не
поделаешь.
- Это уж точно... - И Ан сочувственно вздохнул, хотя, может, его
просто тошнило.
Майлз решил, что может смириться с таким выражением симпатии. В нем
не было и следа этой чертовой покровительственной жалости и еще более
часто встречавшейся затаенной брезгливости. "Это все из-за того, что я
прибыл ему на смену. Если бы у меня было две головы, он все равно был бы
счастлив видеть меня".
- Так, значит, вы собираетесь идти по его стопам? - поинтересовался
Ан. Потом, словно спохватившись, огляделся по сторонам и удивленно
добавил: - Здесь?
- Я фор, - сухо ответил Майлз. - И я исполняю свой долг. По крайней
мере стараюсь. А где - не имеет значения. Таковы правила игры.
Ан молча пожал плечами, удивляясь то ли Майлзу, то ли причудам
командования, пославшего сына всемогущего лорда на остров Кайрил.
- Ну что ж. - Он с видимым трудом оторвался от перил. - Сегодня,
кажется, ва-ва не будет.
- Чего не будет?
Ан зевнул и набрал ряд цифр - на взгляд Майлза, совершенно наобум -
на устройстве, передающем кратковременный прогноз пог

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   

Писатели учатся лишь тогда, когда они одновременно учат: они лучше всего овладевают знаниями, когда одновременно сообщают их другим.