Home Contact Sitemap

Стильная Литература

отличающаяся от всех...

Вдумайтесь в эти слова:

Истинно высокое произведение всегда - как греческая трагедия, как творения Мелвилла, Толстого или Мольера - приводит в равновесие реальность и бунт, и они, сообщая друг другу силу, прорываются к свету, как вечно бьющийся родник самой жизни, радостной и мучительной. Вот тогда-то и рождается порой совершенно новый мир, отличный от повседневного и все-таки тот же самый, особый и вместе с тем универсальный, чистый и незащищенный, вызванный к жизни на несколько часов силой и неудовлетворенностью гения.
// Камю А.

Расслабьтесь и наслаждайтесь чтением.

img

Крокодил на дворе


"О
живых не плачут, - подумала она, - только о мертвых". Значит, в следующую
секунду Готтиан выстрелит.
Она подняла парализатор, тщательно прицелилась и нажала на спусковой
крючок. Оружие издало только слабое жужжание, но заряда все-таки хватило
на то, чтобы обернувшийся на неожиданный звук Готтиан упал на колени.
Форкосиган вырвал у него из руки нейробластер, потом сорвал с пояса кобуру
с плазмотроном и резким ударом свалил бывшего друга на землю.
- Будь ты проклят, - прохрипел полупарализованный Готтиан, - неужели
тебя так никогда и не перехитрить?
- Будь иначе, меня бы здесь не было, - пожал плечами Форкосиган. Он
быстро обыскал Готтиана, конфисковав у него нож и еще кое-какое оружие. -
Кто сейчас на постах?
- Сене - на севере, Куделка - на юге.
Форкосиган снял с Готтиана пояс и связал ему руки за спиной.
- Тебе и правда трудно было принять решение, а? - Он повернулся к
Корделии: - Сене - один из людей Рэднова, Куделка - мой.
- Но ведь это тоже ваш человек, - заметила Корделия, кивнув на
связанного. - Похоже, единственное различие между вашими друзьями и
врагами - в том, сколько времени они тратят на разговоры, прежде чем
выстрелить в вас.
- Да, - согласился Форкосиган, - с этой армией я завоевал бы весь
мир, если бы мне хоть раз удалось заставить всех стрелять в одну сторону.
Могу ли я одолжить у вас ремень, командор Нейсмит?
Он связал Готтиану ноги, вставил в рот кляп и выпрямился,
осматриваясь.
- Все критяне - лжецы, - пробормотала Корделия, подходя поближе, а
потом громко спросила: - На север или на юг?
- Интересный вопрос. Как бы вы на него ответили?
- Когда-то у меня был учитель, который вот так же отводил мои
вопросы. Я считала, что это сократический метод, и страшно им восхищалась.
А потом поняла, что он прибегал к нему всякий раз, когда не знал, что
ответить.
Корделия вглядывалась в лежащего Готтиана, пытаясь угадать, чем был
продиктован его ответ: раскаянием или надеждой завершить неудавшееся
покушение. Барраярец глянул на нее с недоумением и враждебностью.
- На север, - неохотно заключила Корделия.
Они с Форкосиганом обменялись понимающими взглядами, и он коротко
кивнул:
- Что же, идемте.
Они тихо пошли вверх по тропинке, к перевалу, потом по впадине,
заросшей густым серо-зеленым кустарником.
- Вы давно знаете Готтиана?
- Мы служим вместе уже четыре года, со времени моего разжалования. Я
считал, что он хороший кадровый офицер. Но совершенно аполитичный. У него
семья.
- Как вы думаете, вы могли бы... потом взять его обратно?
- Все простить и все забыть? Я дал ему такую возможность. Он отрекся
от меня. Два

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   

Писатели учатся лишь тогда, когда они одновременно учат: они лучше всего овладевают знаниями, когда одновременно сообщают их другим.