Home Contact Sitemap

Стильная Литература

отличающаяся от всех...

Вдумайтесь в эти слова:

Истинно высокое произведение всегда - как греческая трагедия, как творения Мелвилла, Толстого или Мольера - приводит в равновесие реальность и бунт, и они, сообщая друг другу силу, прорываются к свету, как вечно бьющийся родник самой жизни, радостной и мучительной. Вот тогда-то и рождается порой совершенно новый мир, отличный от повседневного и все-таки тот же самый, особый и вместе с тем универсальный, чистый и незащищенный, вызванный к жизни на несколько часов силой и неудовлетворенностью гения.
// Камю А.

Расслабьтесь и наслаждайтесь чтением.

img

Усилия любви



Сьюгар пристроился у Майлза за плечом, готовый ретироваться, как только
возникнет необходимость.
- Раз мои шутки вам не по душе, то я буду говорить прямо. Мне не
нравится, как тут все устроено.
Оливер насмешливо скривил губы, но вслух ничего не сказал. Этого и не
требовалось.
- Я собираюсь все изменить, - продолжал Майлз.
- Чушь собачья, - отозвался Оливер, укладываясь на спину.
- Начиная отсюда и с этой минуты.
Немного помолчав, Оливер произнес:
- Убирайся, или я тебя поколочу.
Сьюгар уже начал вставать, но Майлз жестом вернул его на место.
- Он был в Четырнадцатом, - озабоченно прошептал Сьюгар. - Он вас
пополам переломит.
- Девять десятых обитателей лагеря, включая девушек, могут переломить
меня пополам, - шепотом ответил Майлз. - Этот довод не актуален.
Наклонившись, он схватил Оливера за подбородок и повернул лицом к
себе. Сьюгар беззвучно ахнул, потрясенный столь рискованной манерой
привлекать внимание слушателя.
- Вот что я сижу вам насчет цинизма, сержант: это самая бессильная
мораль на свете. Но зато какая удобная! Убеди себя, что барахтаться
бесполезно, - и можно со спокойной душой сидеть по уши в дерьме и ничего
не делать.
Оливер отбросил руку Майлза, но не ударил его и не отвернулся. В
глазах его полыхала ярость.
- Это Сьюгар тебе сказал, что я сержант?
- Нет, это у тебя на лбу написано кровавыми буквами. Послушай-ка
меня, друг...
Оливер перекатился на живот и привстал, упираясь в циновку костяшками
пальцев. Сьюгар вздрогнул.
- Это ты слушай, мутантишка, - прорычал бывший сержант. - Мы уже все
пробовали. Устраивали учения, игры, жили по правилам, качали мускулы -
только вот душа тут нет. Мы устраивали фестивали и ставили спектакли. Мы
пробовали силу и хорошенько повоевали друг с другом. А потом занимались
грехом, сексом и садизмом, пока не затошнило. Мы все попробовали не меньше
десяти раз. Ты что, думаешь, ты тут первый реформатор?
- Нет, Оливер. - Майлз наклонился совсем близко, и голос его упал до
шепота. - Я уверен, что я - последний.
Оливер на миг опешил, потом рассмеялся:
- Господи, наконец-то Сьюгар нашел себе пару. Двое психов, как и
сказано в его Писании.
Майлз пропустил эту реплику мимо ушей и постарался сесть как можно
прямее.
- Прочти мне свое Писание еще раз, Сьюгар. Целиком.
Он закрыл глаза, чтобы получше сосредоточиться и не отвлекаться на
пикировку со скептиком-сержантом.
Сьюгар нервно пошуршал рядом, откашлялся и начал:
- Для тех кто станет наследниками спасения. Так они и направились к
вратам. Теперь ты должен запомнить, что город стоял на огромной горе, но
пилигримы поднялись н

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   

Писатели учатся лишь тогда, когда они одновременно учат: они лучше всего овладевают знаниями, когда одновременно сообщают их другим.