Home Contact Sitemap

Стильная Литература

отличающаяся от всех...

Вдумайтесь в эти слова:

Истинно высокое произведение всегда - как греческая трагедия, как творения Мелвилла, Толстого или Мольера - приводит в равновесие реальность и бунт, и они, сообщая друг другу силу, прорываются к свету, как вечно бьющийся родник самой жизни, радостной и мучительной. Вот тогда-то и рождается порой совершенно новый мир, отличный от повседневного и все-таки тот же самый, особый и вместе с тем универсальный, чистый и незащищенный, вызванный к жизни на несколько часов силой и неудовлетворенностью гения.
// Камю А.

Расслабьтесь и наслаждайтесь чтением.

img

Усилия любви


же когда военное искусство
изменилось вместе со всем остальным...
Дед казался таким маленьким, сидя в своем глубоком кресле. Майлз из
последних сил постарался улыбнуться:
- Ну, зато я могу заняться еще одним излюбленным делом аристократов.
Стану светским львом. Буду знаменитым эпикурейцем и женолюбом. Наверное,
это веселее, чем военная служба.
К его удивлению, дедушка поддержал шутливый тон.
- Да, я всегда завидовал этим ребятам. Так что давай, малыш... - Он
улыбнулся, но Майлз почувствовал, что эта улыбка была такая же вымученная,
как и его собственная. Да и могло ли быть иначе - "бездельник" всегда было
в устах старика страшнейшим из ругательств. Майлз вышел. Ботари последовал
за ним.
Майлз сидел, сгорбившись, в потрепанном кресле в маленькой гостиной
их огромного старинного дома. Он положил ноги на стул и закрыл глаза. В
комнату эту редко кто заходил; можно было надеяться, что здесь его оставят
в покое, наедине с невеселыми мыслями. Никогда прежде он не чувствовал
себя в таком тупике. Столько сил потрачено зря, а впереди пустота - и все
из-за мимолетного приступа глупости и злости, малодушного страха выглядеть
смешным...
Кто-то кашлянул за его спиной, и робкий голос позвал:
- Майлз...
Глаза его широко раскрылись:
- Элен! Значит, вы с мамой приехали в Форкосиган-Сюрло! Входи, входи.
Девушка присела на подлокотник другого кресла.
- Да, миледи знает, как я люблю эти поездки в столицу. И всегда берет
меня с собой. Она мне как мать...
- Скажи ей об этом. Ей понравится.
- Ты так думаешь? - застенчиво спросила Элен.
- Конечно. - Как всегда, ее присутствие оживило Майлза. Возможно, не
такое уж пустое будущее ему предстоит...
Она тихонько покусывала нижнюю губу; большие глаза, не отрываясь,
смотрели в его лицо.
- Ты выглядишь совсем разбитым.
Э, нет, жалость нам не требуется. Майлз откинулся на спинку кресла и
ухмыльнулся:
- Вот именно. В буквальном смысле. Ничего, пройдет. Ты, наверно, уже
слышала про мое фиаско.
- Да. Как у тебя... со старым графом? Обошлось?
- Конечно. Я ведь его единственный внук. Положение у меня
беспроигрышное - могу вытворять, что хочу.
- Он не говорил с тобой насчет перемены имени?
Майлз воззрился на Элен, на сей раз с непритворным изумлением:
- Что?
- Ну, насчет того, чтобы ты смог наследовать титул. Он говорил, что
это надо будет сделать, когда ты... - Девушка вдруг замолчала, но Майлз
без труда понял, о чем речь.
- Ах, вот оно что. Когда я стану офицером... Значит, дед собирался
пойти на попятный и позволить мне носить имя, подобающее наследнику? Очень
мило с его стороны. С опозданием на семнадцать лет...


1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   

Писатели учатся лишь тогда, когда они одновременно учат: они лучше всего овладевают знаниями, когда одновременно сообщают их другим.