Home Contact Sitemap

Стильная Литература

отличающаяся от всех...

Вдумайтесь в эти слова:

Истинно высокое произведение всегда - как греческая трагедия, как творения Мелвилла, Толстого или Мольера - приводит в равновесие реальность и бунт, и они, сообщая друг другу силу, прорываются к свету, как вечно бьющийся родник самой жизни, радостной и мучительной. Вот тогда-то и рождается порой совершенно новый мир, отличный от повседневного и все-таки тот же самый, особый и вместе с тем универсальный, чистый и незащищенный, вызванный к жизни на несколько часов силой и неудовлетворенностью гения.
// Камю А.

Расслабьтесь и наслаждайтесь чтением.

img

Усилия любви


з стиснул
челюсти. Только не надо вспоминать про родителей...
- Ну а все-таки, как это ты собираешься поступить с такими оценками?
- настойчиво допытывался Костолиц. - Глаза его сузились, а ноздри
раздувались: не иначе как уловил запах привилегий.
Будь политиком, приказал себе Майлз. Это должно быть у тебя в крови,
как и страсть к военному делу.
- Я подал прошение, - терпеливо объяснил он, - чтобы мне вывели
средний балл, а не рассматривали все предметы по отдельности. Надеюсь,
отметки за письменные компенсируют завал на физподготовке.
- Да ведь тебе придется набрать там почти сто процентов!
- Вот именно, - отрезал Майлз.
- Косиган, Костолиц, - выкликнул их имена другой старшина, в парадной
форме.
Они пошли к старту.
- Мне из-за тебя придется туго, - недовольно заметил Костолиц.
- Почему? Ты к этому не имеешь никакого отношения. Это мои проблемы,
- спокойно отозвался Майлз.
- Мы бежим в паре, чтобы задавать друг другу темп. А подстраиваться к
тебе - невелика радость...
- А ты не слишком за мной гонись, - промурлыкал Майлз.
Костолиц нахмурился.
Их поставили на черту. Майлз глянул через плац, туда, где стояла
группа людей - несколько военных, у которых поступали родственники, и
челядь графских сынков, присутствовавших здесь сегодня. Он различил пару
суровых слуг в ливреях Форпатрилов; должно быть, его кузен Айвен где-то
недалеко.
А вон и Ботари, высокий и тощий, как лезвие ножа. На нем
серебристо-коричневая ливрея Форкосиганов.
Майлз приподнял подбородок, незаметно приветствуя отставного
сержанта, Ботари уловил его жест на расстоянии ста метров; до этого он
стоял по команде "вольно", а тут вытянул руки по швам.
Пара офицеров-экзаменаторов, старшина и двое инспекторов, судивших на
дистанции, сошлись в отдалении и о чем-то заспорили. Майлз заметил, как
они жестикулируют и поглядывают на него. Спор быстро закончился,
инспектора вернулись по местам, и один из офицеров дал старт следующей
паре ребят. Старшина подошел к Майлзу и его напарнику; вид у него сейчас
был уже не столь самоуверенный. Майлз изобразил на лице внимание и
готовность.
- Косиган, - произнес старшина старательно-равнодушным тоном. - Тебе
придется снять накладки с ноги. Во время экзаменов какие-либо
искусственные вспомогательные средства не разрешаются.
Майлзу мгновенно пришла в голову целая дюжина контрдоводов, но он
сдержался. Старшина был в некотором смысле его командиром, а Майлз знал,
что сегодня оцениваются не только физические способности поступающих, но и
кое-что еще, поважнее.
- Слушаюсь, сэр. Разрешите передать их моему слуге? - Во взгляде,
1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   

Писатели учатся лишь тогда, когда они одновременно учат: они лучше всего овладевают знаниями, когда одновременно сообщают их другим.