Home Contact Sitemap

Стильная Литература

отличающаяся от всех...

Вдумайтесь в эти слова:

Истинно высокое произведение всегда - как греческая трагедия, как творения Мелвилла, Толстого или Мольера - приводит в равновесие реальность и бунт, и они, сообщая друг другу силу, прорываются к свету, как вечно бьющийся родник самой жизни, радостной и мучительной. Вот тогда-то и рождается порой совершенно новый мир, отличный от повседневного и все-таки тот же самый, особый и вместе с тем универсальный, чистый и незащищенный, вызванный к жизни на несколько часов силой и неудовлетворенностью гения.
// Камю А.

Расслабьтесь и наслаждайтесь чтением.

img

Титаническое поражение


из
него забьют алые фонтаны. "Я вот-вот умру".
Она смотрела в лицо молодого человека со странной, пугающей жаждой.
Потом вдруг разжала пальцы. Майлз вскочил, треснувшись со всего размаха
головой о низкий потолок, и снова плюхнулся на пол. Мысли у него путались,
но это не имело никакого отношения к любви с первого взгляда.
Девятая издала стон, раздвинув губы над клыками.
- Уродина! - взвыла она. Когти скользнули по ее щекам, оставляя
кровавые борозды. - Уродина... животное...
Казалось, ее переполняет какая-то отчаянная решимость.
- Нет-нет-нет! - поспешно закричал Майлз, рывком поднимаясь на колени
и хватая ее за руки. - Дело не в этом. Просто... э-э... и вообще, сколько
тебе лет?
- Шестнадцать.
Шестнадцать. Боже! Он хорошо помнил этот возраст. Одержимость сексом
и адские муки из-за своего искореженного, хрупкого, ненормального тела.
Одному Богу известно, как ему удалось пережить собственную ненависть к
себе. Нет... Теперь он вспомнил. Его спасли те, кто его любил.
- Разве тебе не рано об этом думать? - с надеждой спросил Майлз.
- А сколько было тебе?
- Пятнадцать, - признался он, не успев придумать какую-нибудь
подходящую ложь. - Но... это было тяжело. В конечном итоге ни к чему
хорошему это не привело.
Девятая опять поднесла когти к своему лицу.
- Не смей! - крикнул Майлз, повисая на ее руках.
Все это слишком живо напомнило ему навсегда врезавшуюся в память
сцену с сержантом Ботари и ножом. Сержант тогда силой отнял у юноши нож; в
данном случае этот вариант отпадает.
- Изволь успокоиться! - заорал он.
Девятая заколебалась.
- Дело просто в том, что э-э... офицер и джентльмен не бросается на
свою даму, едва войдя в комнату. Надо сесть, устроиться поудобнее.
Поговорить, выпить немного вина, послушать музыку... расслабиться. Ты еще
и не согрелась как следует. Ну-ка, садись сюда, здесь теплее.
Майлз устроил Девятую поближе к сломанной трубе, и, встав у нее за
спиной, попробовал размять ей шею и плечи. Могучие мускулы у него под
пальцами перекатывались, как булыжники. Да, пытаться задушить ее явно
бесполезно.
"Вот так ситуация: заперт в подвале с сексуально озабоченным
оборотнем-подростком! Об этом не говорилось ни в одном учебнике по
тактике... - Майлз вспомнил о своем задании: доставить левую икроножную
мышцу Девятой на "Ариэль". - Доктор Канабе, если я вырвусь отсюда живым, у
нас с вами состоится небольшой разговор..."
- По-твоему, я слишком высокая.
Горе и странная форма рта делали голос Девятой низким и глухим.
- Ничуть. - Майлз понемногу овладевал собой и врал теперь гораздо
быстрее. - Я обожаю высоких женщин, спроси кого хочеш

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   

Писатели учатся лишь тогда, когда они одновременно учат: они лучше всего овладевают знаниями, когда одновременно сообщают их другим.