Home Contact Sitemap

Стильная Литература

отличающаяся от всех...

Вдумайтесь в эти слова:

Истинно высокое произведение всегда - как греческая трагедия, как творения Мелвилла, Толстого или Мольера - приводит в равновесие реальность и бунт, и они, сообщая друг другу силу, прорываются к свету, как вечно бьющийся родник самой жизни, радостной и мучительной. Вот тогда-то и рождается порой совершенно новый мир, отличный от повседневного и все-таки тот же самый, особый и вместе с тем универсальный, чистый и незащищенный, вызванный к жизни на несколько часов силой и неудовлетворенностью гения.
// Камю А.

Расслабьтесь и наслаждайтесь чтением.

img

Титаническое поражение


. да. Мне тоже, и носки у меня промокли. Тепло, тебе
нужно тепло. Ну-ка, посмотрим. Э-э... давай попробуем вон там, где потолок
ниже. Здесь бессмысленно, все тепло будет собираться наверху, нам не
достанется...
Девятая шла за ним с напряженным вниманием фокстерьера,
выслеживающего... э-э... ну да, крысу. А Майлз петлял вокруг колонн -
туда, где до потолка оставалось чуть больше метра.
- Хорошо бы открыть вот эту, - он указал на широкую трубу под
потолком. - По ней нагнетается горячий воздух. Но я не вижу здесь удобных
переходников.
Он нахмурился, пытаясь найти решение. Композитный пластик необычайно
прочен.
Девятая нагнулась и дернула трубу, потом легла на спину и несколько
раз ударила по ней ногами... Это ни к чему не привело, и на ее лице
отразилось глубочайшее разочарование.
- Попробуй вот так.
Дендариец с опаской взял чудовище за руку и провел ее твердыми
ногтями по всей окружности. Она царапала и царапала, а потом снова
посмотрела на него, словно хотела сказать: "Не получается!"
- А теперь снова попробуй лягать и тянуть, - посоветовал Майлз.
Веса в Девятой было, наверное, не меньше полутора центнеров, и она
налегла всем телом, упершись ногами в потолок и выгибаясь. Труба треснула
по линии царапин, и наружу с шипением начал выходить горячий воздух.
Девятая подставляла ему руки, лицо - чуть ли не обернулась вокруг этой
трубы; потом встала на колени, обдуваемая жарким ветром. А Майлз стянул с
себя носки и бросил их на теплую трубу сушиться. Вот подходящий момент
бежать - если бы было куда. Кроме того, Майлзу не хотелось выпускать из
вида свою добычу. Он напомнил себе о невообразимой стоимости мышцы левой
икры Девятой, а она уселась на камень и уткнулась лицом в колени.
"Мне не говорили, что она умеет плакать!"
Майлз вытащил из кармана форменный носовой платок (вот и нашлось
применение этому бесполезному куску материи) и протянул его Девятой.
- На, утри слезы вот этим.
Девятая взяла, высморкала плоский носище и попыталась вернуть ему
платок.
- Оставь себе, - сказал Майлз. - Э-э... Скажи, как тебя зовут?
- Девятая. - Ее хриплый, низкий голос был странно напряженным. - А
как зовут тебя?
"Боже, целое предложение!" - Майлз изумленно моргнул и представился:
- Адмирал Майлз Нейсмит.
Девятая подняла на него потрясенный взгляд:
- Военный?! Настоящий офицер?!! - И с сомнением добавила, словно
впервые как следует его рассмотрела: - Ты?
Майлз решительно кашлянул.
- Самый что ни на есть настоящий. Но только сейчас немного не в
форме, - признался он.
- Я тоже, - уныло проговорила Девятая и шмыгнула носом. - Не знаю,


1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   

Писатели учатся лишь тогда, когда они одновременно учат: они лучше всего овладевают знаниями, когда одновременно сообщают их другим.