Home Contact Sitemap

Стильная Литература

отличающаяся от всех...

Вдумайтесь в эти слова:

Истинно высокое произведение всегда - как греческая трагедия, как творения Мелвилла, Толстого или Мольера - приводит в равновесие реальность и бунт, и они, сообщая друг другу силу, прорываются к свету, как вечно бьющийся родник самой жизни, радостной и мучительной. Вот тогда-то и рождается порой совершенно новый мир, отличный от повседневного и все-таки тот же самый, особый и вместе с тем универсальный, чистый и незащищенный, вызванный к жизни на несколько часов силой и неудовлетворенностью гения.
// Камю А.

Расслабьтесь и наслаждайтесь чтением.

img

Титаническое поражение


осмотрелся. Естественно, его окружили. Этого и следовало
ожидать.
- Ну, а друзья-то у вас есть?
Говоривший почти улыбнулся.
- Нет.
Майлз подумал, что, возможно, поторопился, вычеркнув бегство из
списка вариантов.
- Я бы не был в этом так уверен, если бы...
Сильный удар по почкам заставил его умолкнуть - он чертовски больно
прикусил язык. Майлз рухнул на землю, уронив циновку и чашку. Пинали босой
ногой. Слава Богу, на этот раз боевых сапог ни на ком нет. По третьему
закону Ньютона, ноге нападающего должно быть так же больно, как и его
спине. Вот и замечательно. Может, они собьют себе костяшки пальцев, пока
будут его колотить до полусмерти...
Один из шайки подобрал недавнее богатство Майлза: чашку и циновку.
- Хотите его одежду? Мне мала.
- Не-а.
- Ну ладно, - решил говорун. - Все равно возьмем. Может, купим одну
из баб.
С Майлза сдернули рубашку и брюки. Он был слишком занят
предохранением головы от случайных пинков, так что особо за одежду и не
цеплялся. Максимум того, что он может себе здесь позволить - это сломанное
ребро. В самом-то начале! А хуже всего перелом челюсти...
Нападающие лишь слегка умерили свой пыл, когда экспериментальным
путем обнаружили слабость его костей.
- Вот оно как здесь, мутант, - сказал говорун, немного запыхавшись.
- Я родился нагим, - пропыхтел Майлз. - Меня это не остановило.
- Нахальное дерьмецо, - заметил говорун.
- Медленно до него доходит, - заметил кто-то еще.
Второй раз его побили сильнее, чем в первый. По крайней мере два
ребра треснуло, и челюсть тоже чуть не раздробили - Майлз едва спас ее,
вскинув левую руку. И с запястьем случилось что-то нехорошее. На этот раз
Майлз удержался от полемики.
Он лежал в грязи и мечтал потерять сознание.
Майлз лежал очень долго, закутавшись в свою боль. Он точно не знал,
сколько. С силового купола струился ровный свет. Время остановилось -
наступила вечность. Ведь ад вечен, не так ли? Здесь многое, слишком многое
напоминало ад.
А вот пожаловал еще один демон... Майлз постарался сосредоточить
взгляд на приближающейся фигуре. Мужчина, такой же избитый и голый, как и
Майлз, все ребра наружу - вид голодающего. Худое, постаревшее от
пережитого лицо. Лет ему, наверное, от сорока до пятидесяти. А может -
двадцать пять.
Он опустился на колени в нескольких метрах от Майлза. Из-за страшной
худобы глаза его казались неестественно выпученными, и белки лихорадочно
поблескивали на темном лице. Кожа потемнела от грязи, не от щетины: у всех
пленных, мужчин и женщин, волосы были острижены накоротко, а волосяные
луковицы парализованы, чтобы остановить рост. Постоянно

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   

Писатели учатся лишь тогда, когда они одновременно учат: они лучше всего овладевают знаниями, когда одновременно сообщают их другим.