Home Contact Sitemap

Стильная Литература

отличающаяся от всех...

Вдумайтесь в эти слова:

Истинно высокое произведение всегда - как греческая трагедия, как творения Мелвилла, Толстого или Мольера - приводит в равновесие реальность и бунт, и они, сообщая друг другу силу, прорываются к свету, как вечно бьющийся родник самой жизни, радостной и мучительной. Вот тогда-то и рождается порой совершенно новый мир, отличный от повседневного и все-таки тот же самый, особый и вместе с тем универсальный, чистый и незащищенный, вызванный к жизни на несколько часов силой и неудовлетворенностью гения.
// Камю А.

Расслабьтесь и наслаждайтесь чтением.

img

Тайна третьей планеты


она так легко отделается? Зараза-то ведь в
ней. Наверное, получила от своего отца, я спала только с ее отцом - и они
все оказались плохие, кроме одной-единственной.
Майлз моргнул:
- Кто оказался плохой?
Кейрел сжал губы. Поймав на себе взгляд Майлза, староста уставился в
пол, словно устраняясь от всего происходящего. Лэм и остальные парнишки
слушали, разинув рты; Харра не шевелилась.
- Все мои дети, - сказала матушка Маттулич.
Тут Харра резко подняла голову. Глаза ее округлились.
- Харра была не единственным вашим ребенком? - спросил Майлз.
Очень трудно заставить свой голос звучать спокойно и хладнокровно,
когда так и подмывает заорать. Ему хотелось сбежать отсюда...
- Конечно, нет. Я думала, она мой единственный чистый ребенок. Я так
думала, но, значит, и в ней прятался яд. А я-то на коленях благодарила
Бога, когда она родилась чистая. Наконец чистый ребенок, после стольких
уродов, после такой боли... Я думала - мое наказание закончилось. Но,
значит, она все-таки была мутант: тайный, хитрый...
- Сколько, - с трудом выдавил Майлз, - сколько у вас было детей?
- Четыре, не считая Харры, моей последней.
- И вы убили всех четырех?
Краем глаза он заметил, что староста медленно кивнул, все так же
глядя в пол.
- Нет! - сказала матушка Маттулич. На миг сквозь туман суперпентотала
прорезалось возмущение. - Двое уже родились мертвыми: первый и тот, весь
перекрученный. А того, у которого было слишком много пальцев на руках и
ногах, и того, с огромной головой, тех я вырезала. Вырезала. Моя мать -
она проследила, чтобы я все сделала, как надо. Харра... Харра слишком
легко отделалась. Я сделала все за нее.
- Так что на самом деле вы убили не одного младенца, а трех? -
ледяным голосом спросил Майлз. Самые молодые из присутствующих - сыновья
Кейрела и братья Журики - явно были в ужасе, а старшее поколение дружно
прятало глаза. Да, они наверняка все знали.
- Убила? - сказала матушка Маттулич. - Нет! Я их вырезала. Так надо.
Надо было сделать то, что положено. - Она гордо подняла голову, потом
снова ее опустила. - Убила моих детей ради, ради... Я не знаю, ради кого.
А теперь вы называете меня убийцей? Будьте вы прокляты! Какой мне теперь
толк в вашем правосудии? Оно мне было нужно тогда! Где вы были тогда? -
Старуха вдруг неожиданно разрыдалась, а потом столь же мгновенно пришла в
ярость: - Если мои дети должны были умереть, то ее - тоже! Почему она
должна так легко отделаться? Я ее избаловала... Я хотела, как лучше... я
старалась делать, как лучше, это несправедливо...
Суперпентотал с этим не справлялся... Нет, решил Майлз, он все-таки
действует, но ее чувства слишком сильны. А если увеличить дозу (

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   

Писатели учатся лишь тогда, когда они одновременно учат: они лучше всего овладевают знаниями, когда одновременно сообщают их другим.