Home Contact Sitemap

Стильная Литература

отличающаяся от всех...

Вдумайтесь в эти слова:

Истинно высокое произведение всегда - как греческая трагедия, как творения Мелвилла, Толстого или Мольера - приводит в равновесие реальность и бунт, и они, сообщая друг другу силу, прорываются к свету, как вечно бьющийся родник самой жизни, радостной и мучительной. Вот тогда-то и рождается порой совершенно новый мир, отличный от повседневного и все-таки тот же самый, особый и вместе с тем универсальный, чистый и незащищенный, вызванный к жизни на несколько часов силой и неудовлетворенностью гения.
// Камю А.

Расслабьтесь и наслаждайтесь чтением.

img

Тайна третьей планеты


вернулся с
Харрой. Женщина вошла в дом, увидела своего мужа и остановилась,
пристально глядя на него. Лэм стоял перед ней, опустив руки, с обидой в
глазах.
- Так, лорд, - произнесла Харра, - значит, вы его поймали...
- Не совсем, - ответил Майлз. - Он сам пришел сюда. Он сделал
заявление под действием суперпентотала и оправдан. Лэм не убивал Райны.
Харра поворачивалась то в одну, то в другую сторону.
- Но я видела, что он там был! Он оставил свою куртку и забрал с
собой свою лучшую пилу и рубанок. Я знаю, что он возвращался, пока меня не
было. Ваша сыворотка неправильная!
Майлз покачал головой:
- Сыворотка подействовала прекрасно. А вот ты ошибаешься. Лэм
действительно заходил в твое отсутствие, но, когда он ушел, Райна была
жива и громко плакала. Убийца - не Лэм.
Харра покачнулась.
- Тогда кто же?
- По-моему, ты догадываешься, но изо всех сил стараешься этого не
признавать. Вот откуда твоя настойчивость. Пока ты не позволяла себе
усомниться в том, что убийца - Лэм, тебе не надо было думать о других
вариантах.
- Но кому еще было до этого дело? - воскликнула Харра. - Кто еще дал
бы себе труд?..
- Действительно, кто? - вздохнул Майлз.
Он подошел к окну и выглянул во двор. Туман почти рассеялся под ярким
утренним солнцем. Внезапно лошади перестали есть и забеспокоились.
- Доктор Ди, приготовьте, пожалуйста, вторую дозу суперпентотала.
Майлз повернулся и прошел к очагу, где еще теплились угли; их слабый
жар приятно прогревал его кривую спину.
Ди озирался по сторонам, держа в руке инъектор. Он явно не понимал,
кто должен стать его следующей жертвой.
- Милорд?
- Разве вам это не очевидно, доктор? - небрежно спросил Майлз.
- Нет, милорд, - с негодованием отозвался Ди и насупился.
- А тебе, Пим?
- Не совсем, милорд, - промямлил телохранитель, и его взгляд вместе с
парализатором неуверенно обратился к Харре.
- Наверное, это потому, что вы оба не были знакомы с моим дедом, -
задумчиво произнес Майлз. - Он умер как раз перед тем, как вы поступили на
службу к отцу, Пим. Граф Петер Форкосиган родился в самом конце Периода
Изоляции; на его глазах прошли все мучительные перемены, которые выпали
Барраяру за эти сто лет. Деда называли последним из старых форов, но на
самом деле он был первым из новых. Он менялся вместе со временем - от
кавалерийских эскадронов до звеньев флайеров, от шпаг до ядерного оружия -
и менялся успешно. Наша сегодняшняя свобода - верное свидетельство того,
как яростно он умел приспосабливаться, а потом отбрасывать все и
приспосабливаться снова. В конце жизни деда считали консерватором, но
только потому, что очень

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   

Писатели учатся лишь тогда, когда они одновременно учат: они лучше всего овладевают знаниями, когда одновременно сообщают их другим.