Home Contact Sitemap

Стильная Литература

отличающаяся от всех...

Вдумайтесь в эти слова:

Истинно высокое произведение всегда - как греческая трагедия, как творения Мелвилла, Толстого или Мольера - приводит в равновесие реальность и бунт, и они, сообщая друг другу силу, прорываются к свету, как вечно бьющийся родник самой жизни, радостной и мучительной. Вот тогда-то и рождается порой совершенно новый мир, отличный от повседневного и все-таки тот же самый, особый и вместе с тем универсальный, чистый и незащищенный, вызванный к жизни на несколько часов силой и неудовлетворенностью гения.
// Камю А.

Расслабьтесь и наслаждайтесь чтением.

img

Спасите Галю!


. Иногда я был на их стороне.
Лейтенант Егоров, прерванный на середине заготовленной им фразы
(Майлз не слышал его, да и отец, вероятно, тоже), все еще стоял, открыв
рот, и выглядел смешным до неприличия. Лейтенант Джоул, с трудом скрывая
улыбку, поднялся из-за стола и, сжалившись, вежливо выпроводил Егорова за
дверь:
- Благодарю вас, лейтенант. Адмирал весьма благодарен вам за службу,
но сейчас вы свободны...
Тут Джоул оглянулся через плечо, задумчиво нахмурил бровь и вышел
вслед за Егоровым. Перед тем как дверь за ними закрылась, Майлз краем
глаза увидел, как лейтенант уселся в прихожей в непринужденной позе
человека, собирающегося просидеть так целую вечность. Джоул бывал
неправдоподобно вежлив.
- Элен! - С видимым усилием граф Форкосиган оторвался от Майлза и
крепко сжал ее руки в ладонях. - У тебя все в порядке?
- Да, сэр.
- Не могу выразить... как это радует меня. Корделия шлет тебе самые
горячие пожелания. И я должен был передать тебе, если увижу... э-э...
Скажу дословно (это одна из ее бетанских шуточек): "Если хочешь очутиться
дома, он там, куда тебя приведут".
- Я почти слышу ее голос, - растроганно улыбнулась Элен. -
Поблагодарите ее. Скажите... я запомню ее слова.
- Прекрасно. - Граф Форкосиган отпустил ее руки. - Но садитесь,
садитесь, - он поспешно показал им на кресла, которые самолично придвинул
к столу. "Боже, как он устало выглядит, - подумал Майлз с горечью. -
Грегор, тебе за многое придется ответить". К счастью, Грегор и сам понимал
это.
- Что нового насчет прекращения огня? - спросил Майлз отца.
- Пока что договоренность соблюдается. Цетагандийский флот ушел,
остались только те корабли, где повреждены стержни Неклина или системы
управления. И те, на которых ранены пилоты. Мы разрешили им
отремонтироваться здесь. Правда, два-три из них повреждены непоправимо.
Так что, думаю, недель через шесть уже можно возобновлять коммерческие
перевозки.
Майлз покачал головой.
- Значит, Пятидневная война окончилась, а я так и не видел вблизи ни
одного цетагандийца. Весь этот сыр-бор и вся кровь только для того, чтобы
восстановить довоенное статус-кво!
- Не совсем так. Несколько представителей цетагандийского верховного
командования отозвано в столицу, чтобы объяснить императору свою
"самовольную авантюру". Думаю, для них это интервью плохо кончится.
Майлз фыркнул.
- "Самовольная авантюра"! Кто ж этому поверит? Зачем им вообще это
нужно?
- Здесь есть одна тонкость. Побежденному врагу надо предоставлять
любую возможность сохранить лицо. Важно, чтобы он не сохранил ничего,
кроме лица.
- Я так понимаю, ч

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   

Писатели учатся лишь тогда, когда они одновременно учат: они лучше всего овладевают знаниями, когда одновременно сообщают их другим.