Home Contact Sitemap

Стильная Литература

отличающаяся от всех...

Вдумайтесь в эти слова:

Истинно высокое произведение всегда - как греческая трагедия, как творения Мелвилла, Толстого или Мольера - приводит в равновесие реальность и бунт, и они, сообщая друг другу силу, прорываются к свету, как вечно бьющийся родник самой жизни, радостной и мучительной. Вот тогда-то и рождается порой совершенно новый мир, отличный от повседневного и все-таки тот же самый, особый и вместе с тем универсальный, чистый и незащищенный, вызванный к жизни на несколько часов силой и неудовлетворенностью гения.
// Камю А.

Расслабьтесь и наслаждайтесь чтением.

img

Кому это нужно?


раздуваются в брызгах водопада. Закрыв глаза, Форкосиган
прислонился к стволу дерева. Корделия поняла, что он тоже смертельно
устал. Оставаясь незамеченной, она с любопытством разглядывала его. В этом
человеке не было ничего загадочного - просто немолодой военный, и держится
он, как ему и положено - с резковатым достоинством кадрового офицера. И
все же подсознание не давало ей покоя - словно она забыла что-то очень
важное. Но вот память выбросила нужное слово - и Корделия, ошеломленная
внезапным открытием, не удержала возгласа:
- Я знаю, кто вы. Форкосиган, Мясник с Комарры.
Она сейчас же пожалела о сказанном: он открыл глаза и посмотрел на
нее. На лице его сменялись какие-то странные выражения.
- Что вам известно о Комарре?
- То же, что и всем. Маленькая скалистая планетка, которую вы
захватили из-за удобного расположения пространственно-временных тоннелей.
Правящий сенат сдался на ваших условиях - и моментально был уничтожен. Вы
возглавляли экспедицию, и... - Тут она вспомнила, что Форкосиган с Комарры
вроде бы имел звание адмирала. - Это были вы? А мне послышалось, будто вы
сказали, что не убиваете пленных.
- Это был я.
- И за это вас понизили в чине? - изумилась она. Ей всегда казалось,
что такого рода поведение для барраярцев в порядке вещей.
- Не за это. За то, что было потом. - Ему явно не хотелось об этом
говорить, но, к ее удивлению, он все же продолжил: - Последствия удалось
замять, а произошло следующее. Я дал сенаторам слово - слово Форкосигана,
- что они останутся живы. А политофицер рассудил иначе, велев перебить их
без моего ведома. Я его за это казнил.
- Боже правый.
- Собственными руками свернул ему шею - прямо в капитанской рубке
флагмана. Видите ли, это стало личным делом - была затронута моя честь. Я
не мог приказать его расстрелять: все боятся Министерства политического
воспитания.
Так официально называется барраярская тайная полиция, вспомнила
Корделия. Политофицеры - резиденты этого министерства в армии.
- А вы не боитесь?
- Скорее они меня боятся, - усмехнулся он. - Они вроде вчерашних
трупоедов - не любят нападать днем. Но спину им подставлять не следует.
- Удивительно, что вас не повесили.
- Поднялся страшный шум, но за закрытыми дверями, - согласился он,
поглаживая капитанские нашивки на воротнике. - Форкосиган пока еще не
может просто раствориться в ночи. Однако я нажил сильных врагов.
- Не сомневаюсь. - Корделия решила, что этот рассказ вполне может
оказаться правдой, хотя у нее не было оснований ему доверять. - А вы,
случайно, вчера не... э-э... не подставили спину кому-то из ваших врагов?
- Не исключено, - медленно проговорил он, пристально глядя

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   

Писатели учатся лишь тогда, когда они одновременно учат: они лучше всего овладевают знаниями, когда одновременно сообщают их другим.